Эхо далекого взрыва

Летом 2016 года исполнилось 70 лет со дня трагического взрыва парохода «Дальстрой» на мысе Астафьева, повлекшего за собой
большие человеческие жертвы, гибель судна и находящихся на нем грузов, значительные разрушения портового хозяйства и прилегающих построек.

История «Дальстроя» известна достаточно хорошо. Все началось еще 23 июля 1946 года, когда на причалах мыса Астафьева загорелись склады с аммоналом. Тут стоит объяснить, откуда там взялась взрывчатка, да еще и в таком количестве.
Через Находку в то время шли поставки всего необходимого в Магадан и на Колыму. Северным завозом ведал тогда трест Дальстрой, входивший с систему МВД, которому и принадлежал одноименный пароход.
В марте 1935 года Дальстрой закупил в Голландии пароход «Алмело», который сразу же получил новое имя в честь народного комиссара внутренних дел СССР — «Генрих Ягода».
Но такое название оказалось недолговечным. После снятия с поста и расстрела наркома, хозяева судна решили присвоить ему новое, безупречное название — «Дальстрой». Это был вполне современный пароход, постройки 1925 года, дедвейтом 13 500 тонн. Характерно, что его котлы работали на жидком топливе, что в то время было редкостью.
«Дальстрой» возил все: продукты и топливо, оборудование и стройматериалы, заключенных, отправленных по этапу, но главное –
взрывчатку.
Тогда шло интенсивное освоение малозаселенных районов Дальнего Востока, но при этом в стране, только-только прошедшей Великую Отечественную, катастрофически не хватало строительной техники, а та, что была, закупалась в США за твердую валюту. Вот и приходилось, где можно, использовать вместо дорогих экскаваторов дешевую взрывчатку (кстати, тоже американскую).

Федор Романович Лифантьев, которому в 1946-м исполнилось 16 лет, вспоминает, что ящики с аммоналом валялись где попало вдоль поселковых дорог. Внешне он похож на рис, так что взрывчатку иногда по ошибке даже пытались пробовать на вкус. Никакого особого контроля техники безопасности при погрузке и транспортировке аммонала не осуществлялось. Работали по принципу «вали кулем, потом разберем», что неудивительно, так как делалось все силами зэков, которых меры предосторожности особо не заботили.

На причале аммонал лежал кучей, которая по непонятным причинам загорелась под вечер 23 июля. К счастью, огонь удалось потушить силами заключенных и вольнонаемного персонала порта. Пожар потушили, однако кое-где на причале что-то продолжало дымиться.

Ясным летним утром 24 июля к причалу пришвартовался пароход «Дальстрой». Начали грузиться.
В первый трюм подавали аммонал. Сначала в навал – кучей, а сверху уже в ящиках, всего 750 тонн. Во второй трюм грузили тротил в резиновых мешках.
Работу выполняли заключенные. Противопожарные средства были в полной готовности: по палубе протянуты пожарные шланги, из
которых непрерывно, без напора, струилась вода…

Как происходили дальнейшие события, лучше всего рассказал бывший старший помощник капитана парохода «Дальстрой» П.П. Куянцев, (написавший потом книгу мемуаров «Я бы снова выбрал море…»).
Из книги: — В беседе с капитаном В.М. Банковичем, я задал ему вопрос: «Почему первый трюм загружается аммоналом насыпью? Это же полное нарушение правил перевозок взрывоопасного груза». В ответ же услышал нечто странное. — Я протестовал, но ничего не вышло.
Пришел приказ из Магадана от самого высокого начальства.
Едва капитан закончил разговор со своим помощником, как сразу раздался тревожный крик: «Пожар в первом трюме!» Капитан сразу же приказал по телефону в машину: «Увеличить напор воды на пожарную магистраль и открыть кингстоны — затопить носовой трюм. Подбежавшие к люку люди схватили стволы четырех шлангов и направили сильные струи воды в трюм. К ним на помощь подскочили матросы с огнетушителями, но этого оказалось недостаточно. Вырывается мощный клуб черного дыма, а за ним взметнулся над трюмом столб желтого пламени. Палуба заходила ходуном.
Пламени стало тесно в трюме, и оно с грохотом и ревом взметнулось ввысь. Из-за высокой температуры люди со шлангами начали отступать ко второму трюму, где находился тротил…В этот момент подбежал капитан и, оценив обстановку, отдал команду:

«Всем уходить на корму и по штормтрапу покинуть судно». Старпому Куянцеву: «Обойти живые помещения и всех направить на берег».

Тем временем к бедствующему судну на всех порах мчались буксир-спасатель «Адмирал Нахимов». Завыли, подавая тревожные гудки, стоящие в порту суда. Старпом П.Куянцев и механик А. Байков прибежали на корму
Зэки-грузчики бросились было к воротам порта, но они оказались перекрыты охраной. Действия охранников были в этой ситуации совершенно правильными. Непонятно еще, чем дело кончится, а вот если разбежится контингент, плохо может стать всем, включая
мирных жителей. Горожане высыпали на улицу смотреть пожар. Моряки 7-го дивизиона торпедных катеров, чьи эллинги располагались на месте нынешнего НСРЗ, собрались на причале. И в этот момент ударил взрыв…

Ударной волной (а их было две – воздушная, а следом морская) склады и причалы подняло на воздух. Заключенных, столпившихся у запертых ворот порта, буквально вбило в ограждение, превратив людей в кровавое месиво. В городе вышибло стекла в окнах, в домах на мысе Астафьева посносило крыши. Был частично разрушен барачный поселок Дальстроя. Накатившее мини-цунами обрушилось на берег, качнув торпедные катера в эллингах. Следом на город черным дождем хлынули 1800 тонн мазута из танков «Дальстроя».

Место от мыса Линдгольма до мыса Астафьева после взрыва пх «Дальстрой»

Невероятно, но среди моряков судна было убито только 6 человек, причем трое успели отойти почти на километр от эпицентра. Еще двое
были ранены. Остальные 42 человека, находившиеся буквально рядом с рванувшим пароходом, оказались в «мертвой зоне» взрыва и отделались ушибами и контузиями. Капитан Банкович погиб.

Из книги старшего помощника Павла Павловича Куянцева:
«…Павел обернулся к скале, где были ворота порта. Увидел какие-то кучи. Покрытые мазутом, они шевелились. И на этом черном лаке Павел увидел алые пятна, потом алые ручьи. Они сливались в один ручей, который тек в рытвины, где образовались алые озерки. Никогда Павел не думал, что в человеке столько крови. А кучи — это грузчики. Их много. Очень много. Взрыв застал всех у проходной и сбил в страшную кучу. Изорванные тела. У одного доска в боку, у другого палка в черепе. Одни еще шевелятся. Другие уже затихли. А алые струи все текут и текут. Павел смотрел как завороженный, не в силах оторваться от ужасного зрелища, и только голос буфетчицы (он наконец начал слышать) вывел его из транса…»
Спасали всех, кого только можно. Больницы города, в том числе госпиталь для японских военнопленных, весь день принимали раненых и пострадавших. Кто тут зэк, кто военный, а кто гражданский – не разбирались.
Сахар и мука из взлетевших на воздух складов белым покрывалом накрыли близлежащие сопки. Время было голодное, и люди ходили собирать эту смесь прямо с земли…

Уже 25 июля на стол Сталину легла докладная записка министра внутренних дел Сергея Круглова по факту взрыва «Дальстроя». Из Москвы в Находку срочно выехала комиссия по расследованию во главе сразу с двумя замминистрами МВД Рясным и Мамуловым.

Но, загадочные пожары и взрывы продолжались. Сразу после взрыва капитан парохода «Орел», так же загруженного аммоналом, потребовал немедленно выгрузить его из трюмов. Баржа, на которую поместили взрывчатку с «Орла», незамедлительно сгорела (обошлось без взрыва). На следующую ночь на путях загорелся вагон с аммоналом.
Но апофеоз случился 4 августа, через 11 дней после катастрофы на «Дальстрое». Взорвались склады взрывчатки в районе пади Ободной.
На воздух взлетело 6000 тонн аммонала и тротила. На месте складов образовались три огромных воронки. К счастью, никто не пострадал.
14 августа Сталин получил очередную записку Круглова с результатами расследования катастрофы, в которой говорилось: «Во время взрыва парохода «Дальстрой» убито и умерло от ран 105 человек, в том числе военнослужащих — 22, гражданского населения — 34, заключенных — 49; ранено и находится в лечебных заведениях 196 человек, в том числе военнослужащих — 55, гражданского населения — 78 и заключенных — 63».
Экономический ущерб составил около 50 млн. тогдашних рублей.
За преступно-халатное отношение к выполнению опасных работ  были арестованы и осуждены начальник Приморского управления Дальстроя Кораблин, его заместитель Сафронов, начальник политотдела Трошкин, начальник лагеря Островский, начальник склада Дицик, его заместитель Афанасьев и техник по взрывчатке Чевский. Еще 9 человек попали под арест по подозрению «в злоумышленных действиях».

Итогом работы комиссии стало то, что отныне порты Находки  передавались из системы ГУЛАГа в ведомство Морфлота, а поток грузов Дальстроя пошел через Ванино.

Метки:

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *